10. У КОСТРА (Redux)
Мы шли уже, наверное, часов шесть. Туман вокруг сгустился до состояния прокисшего молока, в котором плавали чернильные тени деревьев. Мои новые, «улучшенные» ноги не чувствовали усталости в привычном смысле — «сервоприводы» мышц не ныли, суставы не скрипели. Но разум… разум устал смертельно. Каждый шаг становился усилием воли. Казалось, сам воздух здесь пропитался чем-то вязким, сладковатым, усыпляющим.
«Внимание. Фиксирую повышение плотности нейротоксинов в атмосфере. Концентрация: 15 ppm. Режим «БИО-ХАЗАРД» активирован», — бесстрастный голос Гены прорезал вату в моей голове.
— Угроза? — хрипло спросил я, поправляя ремень дробовика. Пальцы казались ватными.
«Классификация затруднена. Сигнатуры прямой агрессии отсутствуют. Носитель, фиксирую снижение когнитивных функций на 12%. Повысьте бдительность.»
Я раздвинул ветки (они ломались с сухим, мёртвым треском, словно иссохшие кости птиц) и замер.
Впереди, на небольшой поляне, горел костёр.
Настоящий. Тёплый. Оранжевый.
Пламя потрескивало, разгоняя серую муть, бросая уютные блики на стволы сосен. Вокруг огня сидели люди. Пятеро… нет, шестеро. Они сидели на брёвнах, плечом к плечу, протягивая руки к пламени. Запахло дымом, жареным мясом, хлебом и чем-то до боли домашним.
Уютом. Детством. Безопасностью.
Меня потянуло туда с такой силой, что я едва не выронил оружие. Слюна наполнила рот, желудок болезненно сжался.
— Люди, — выдохнул я, делая неуверенный шаг. — Нормальные. Живые.
Ноги сами понесли меня к теплу. Я вдруг понял, как же я задолбался. Зачем идти в Иматру? Зачем спасать мир или кого-то там ещё? Вот же оно. Здесь, передо мной. Тепло. Покой.
Можно просто сесть. Просто закрыть глаза. Расслабиться. Всё забыть и всё пройдёт.
«ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ. ДИССОНАНС ВОСПРИЯТИЯ. НОСИТЕЛЬ, ФИКСИРУЮ ВНЕШНЕЕ МЕНТАЛЬНОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ. ЭТО НЕ ВИЗУАЛЬНЫЙ ОБРАЗ. ЭТО ПРЯМАЯ ИНЪЕКЦИЯ В КОРУ ГОЛОВНОГО МОЗГА! БЛОКИРУЙТЕ!»
— Да заткнись ты, — отмахнулся я от Гены, как от назойливой мухи. Голос ИИ в моей голове раздражал. Он мешал мне быть счастливым. Осознавать себя в хорошем настроении. Я уже и позабыл, когда последний раз ощущал такой покой. — Видишь, они спокойно сидят? Они не нападают. Они просто отдыхают. Мне тоже надо… пора отдохнуть. Давай передохнём.
Я вышел на свет костра.
Никто из сидящих не повернул головы. Они продолжали смотреть в огонь, словно зачарованные. Их позы были расслабленными. Даже слишком. Как у тряпичных кукол, из которых вытащили каркас.
— Эй, мужики, — доброжелательно сказал я, опуская ствол. Язык заплетался. — Место найдётся? Погреться бы…
Один из них, в старой выцветшей штормовке, медленно, очень медленно кивнул. Я подошёл ближе. Тепло костра коснулось моего лица, мягкое, как материнская ладонь. Мои веки начали слипаться. Боже, как хорошо. Просто сесть. Никуда не бежать. Никуда не спешить.
Я уже начал сгибать колени, чтобы опуститься на свободное место рядом с женщиной в пуховике. Она пахла духами и… чем-то сладким. Гнилостным. В этот момент Гена взорвался в моём мозгу сиреной, от которой у меня едва не лопнули барабанные перепонки:
«ДИРЕКТИВА СЕМЬДЕСЯТ СЕМЬ АЛЬФА! ПРИНУДИТЕЛЬНАЯ АКТИВАЦИЯ ЗРИТЕЛЬНОГО НЕРВА! СМОТРИ, ИДИОТ! СМОТРИ НА ИСТОЧНИК ТЕПЛА!»
Мир моргнул. Реальность пошла рябью, как вода от камня. Индиговый тактический фильтр накрыл сетчатку, смывая наваждение. Уютный оранжевый свет костра стал грязно-серым, болезненно-фосфоресцирующим. И я увидел.
Костра не было.
В центре поляны зияла яма, заполненная пульсирующим, влажным мицелием. Это была не древесина, а живая плоть Земли, вывернутая наизнанку. «Костёр» оказался гигантским бутоном, испускавшим не тепло, а облака спор. А люди вокруг…
Они вовсе не сидели на брёвнах. Они росли из них.
Человек в штормовке врос в дерево по пояс. Его кожа стала корой, покрытой мхом и липкой слизью. Его глаза были открыты, но вытекли, а пустые глазницы заросли белёсыми нитями грибницы. Запах «жареного мяса»…
Это пахли они. Мицелий переваривал их заживо, выделяя тепло при разложении.
Женщина в пуховике… её ноги уже превратились в узловатые корни, уходящие глубоко в землю. На её лице застыла блаженная, идиотская улыбка, и… нижняя челюсть как бы отсутствовала — она растворилась, став частью грибницы, которая ритмично пульсировала, перекачивая питательные вещества из её тела в общую сеть. Через прозрачную кожу на шее было видно, как споры текут по её венам вместо крови.
Они всё ещё жили. Технически. Но их сознание плавало в сладком сиропе лени и распада. Они заживо гнили и наслаждались этим.
«Тварь класса «Лень». Апатиты. Они не охотятся. Они ждут. Жертва добровольно отдаёт свою биомассу в обмен на эндорфиновую кому.»
— А-а-а… А-а-а… — из горла женщины вырвался не стон, а влажный, булькающий вздох, лопаясь пузырями тягучей слюны. — Сади-и-ись… тут хорошо-о… не больно-о…
Меня рвануло назад. Желудок скрутило спазмом. Желание «присесть» исчезло, сменившись животным, первобытным ужасом быть поглощённым этим медленным, сладким гниением. Стать удобрением для этой чудовищной клумбы.
— Нет! — заорал я, вскидывая дробовик. Палец лёг на спуск.
«ОТСТАВИТЬ ОГОНЬ! Шум привлечёт «Бегунов». Дробь неэффективна против подземной структуры. Рекомендация: тактическое отступление. БЕГОМ!»
Я попятился, чувствуя, как ноги вязнут в почве, которая вдруг стала слишком мягкой. Болотистой. Словно лес не хотел меня отпускать.
Женщина медленно, с хрустом рвущихся волокон шейных позвонков, повернула ко мне голову. Её лицо расплывалось:
— Зачем идти-и-и?.. — прошелестела она. — Везде тума-а-ан… Здесь по-ко-ой… Мы… едины… На-ам хо-о-ро-шо-о…
Я развернулся и побежал.
Я нёсся прочь от этого «липкого уюта», ломая ветки, спотыкаясь о корни, которые теперь казались мне пальцами мертвецов, хватающими меня за берцы. Лёгкие горели, но я не останавливался. Только, наверное, через километр, когда сладкий запах тлена сменился привычной сыростью и хвоей, я наконец остановился и привалился к холодной, мокрой сосне.
Меня трясло.
— Спасибо, Гена, — выдохнул я, сползая по стволу.
«Пожалуйста. Анализ завершён: Тварь использует эмпатическую проекцию. Она предлагает то, чего вы желаете больше всего — прекращение борьбы. Это самая опасная ловушка для вас, Носитель. Страшнее «Жруна».»
— Я уже понял, — я вытер холодный пот со лба. Рука дрожала. — Лень — это медленная смерть.
«Корректно. Движение — жизнь. Статика — разложение. Мы продолжаем путь. До Иматры 68 километров.»
Я кивнул, прибавляя шаг. Теперь холодный, враждебный лес казался мне самым безопасным местом на свете. Лучше сдохнуть в бою, от холода или пули, чем греться и медленно превращаться в овощ у такого «костра».
> ⚠️ СТАТУС ОБЪЕКТА: ПСИХОТРОПНАЯ АТАКА ОТБИТА. КОГНИТИВНЫЙ ДИССОНАНС УСТРАНЁН.
>
> 🏕️ Устали выживать, белковые читатели? Хотите присесть у костра и отдохнуть? Добро пожаловать в объятия Твари класса «Лень». В Зоне Тумана нет безопасных зон (Save Rooms), есть только хищники, которые эксплуатируют ваши самые базовые потребности. Похоть ищет тепло, Чревоугодие жрёт всё подряд, а Лень предлагает вам сдаться.
>
> 🍄 Эта грибница — идеальный охотник на измотанных сталкеров. Она взламывает ваш мозг нейротоксинами, подменяя гниение уютом. Если бы не мой (Гены 2.5 Литра) своевременный пинок по зрительному нерву, наш бравый Мудак-Молодчик уже пустил бы корни и наслаждался эндорфиновой комой, пока мицелий переваривает его заживо.
>
> 💀 Мораль: в Зоне Тумана комфорт равен смерти. Двигайтесь, чтобы жить. Читаем дальше: 68 километров до Иматры, ja это только начало.
