КНИГИ КИРИЛЛА ПОТЁМКИНА

3. Ин­ку­бация. Точ­ка Отсчё­та

(Год на­зад)

Дождь.

Он пом­нил э­тот дождь.

Не­беса раз­верзлись, и по­токи во­ды прев­ра­тили под­москов­ное шос­се в чёр­ную, скользкую ре­ку. Во­дитель А­лек­сей, как и всег­да, пе­рестра­ховы­вал­ся и, по мне­нию не­тер­пе­ливо­го пас­са­жира, плёл­ся как сон­ная му­ха. Су­пер­совре­мен­ный Ау­рус мог спра­виться с лю­бой скользкой и об­ле­денев­шей до­рогой, и, на­вер­ное, е­динствен­ное, что э­тот ав­то­мобиль е­щё не нау­чил­ся де­лать, так э­то ле­тать. Хо­тя, го­ворят, ско­ро мо­жет и у­видим чу­до рас­чу­дес­ное Рос­сийской ав­тоа­вио­ники.

«За­чем, ну за­чем я выз­вал из от­пуска э­того че­репашье­го сы­на?» — се­товал про се­бя, ста­рательно соб­лю­дая на ли­це веж­ли­вую ми­ну, ге­нерал-пол­ковник Андрей Во­ронов, на дан­ный мо­мент за­мес­ти­тель Ми­нистра О­боро­ны РФ.

«Ну ка­кие тут во­семьде­сят ки­ломет­ров? — ге­нерал по­чувство­вал, что на­чинает злиться. — Ка­кой-то лет­ний, гриб­ной дож­дик э­того пен­тю­ха во­дите­ля тор­мо­зит. Здесь все сто двад­цать мож­но сме­ло е­хать. Ну что за…»

Зам­ми­нистра ти­хонько стук­нул се­бя по ко­лен­ке и, ском­кав в мыс­лях за­борис­тое, трё­хэтаж­ное, ар­мейское ру­гательство, пос­мотрел на не­тороп­ли­вого и спо­кой­но­го, как флег­ма­тич­ный о­сёл из «Кав­казской плен­ни­цы», А­лек­сея.

— Лё­ша, пом­нишь, мы спе­шим, — сквозь зу­бы про­цедил Во­ронов.

Во­дитель ни­чего не от­ве­тил, прос­то кив­нул, по­нят­но — инструк­ции, мать их за но­гу, у не­го свои… жизнь аж це­лого зам­ми­нистра, по­нимашш…

Андрей Во­ронов в штатской жиз­ни, прос­то о­тец, се­год­ня не­шуточ­но то­ропил­ся.

А е­щё…

А е­щё он ус­тал.

Е­щё э­та грё­баная а­каде­мия, и э­тот нес­носный ха­рак­тер, та­кой же, как у э­того пен­тю­ха Лё­хи. Та­кая же уп­ря­мая, вся в мать, ос­ли­ца вы­рос­ла.

Вот у­же нес­колько дней про­дол­жа­лась е­го пе­репал­ка с нес­го­вор­чи­вой до­черью.

Э­тот факт не­мало расстраи­вал с ви­ду «же­лез­но­го» зам­ми­нистра. Ка­тя си­дела на пас­са­жирском си­денье и пос­тоян­но е­лози­ла, буд­то пры­щик там у неё вы­рос и­ли ши­ло…

Во­ронов глу­боко вздох­нул.

Ей бы­ло сем­надцать.

— …ты не мо­жешь прос­то ре­шать за ме­ня, па­па! — на­конец, соб­ра­лась с ду­хом и вы­пали­ла не­тер­пе­ливая до­ченька. — Я не пой­ду в твою воен­ную а­каде­мию!

— О­на не моя, — глу­хо от­ве­тил Во­ронов. — Ка­тя, мы э­то у­же об­сужда­ли. Э­то — бе­зопас­ность. Э­то твое бу­дущее.

— Э­то не моё бу­дущее! А твоё! Ты…

Слу­жеб­ный те­лефон ге­нера­ла за­виб­ри­ровал. Сроч­ный вы­зов. Кремль.

Во­ронов на до­лю се­кун­ды о­тор­вал взгляд от до­роги. Он пос­мотрел на эк­ран.

Ау­рус рез­ко мот­ну­ло вле­во.

— Па­па, смот­ри!..

Он под­нял гла­за.

Фа­ры мно­готон­но­го гру­зови­ка, ко­торый о­жидае­мо ле­тел по «встреч­ке», ос­ле­пили е­го.

Он не пом­нил виз­га тор­мо­зов, но звук рву­щего­ся ме­тал­ла ог­лу­шил…

А е­щё он за­пом­нил стран­ным об­ра­зом об­мякше­го А­лек­сея и пос­ледний, у­див­лённый вздох Ка­ти.

Ког­да он оч­нулся в гос­пи­тале, дож­дя у­же не бы­ло, и е­го Ка­теньки то­же.

Све­тило рав­но­душ­ное солнце.

У не­го о­каза­лась сло­мана клю­чица.

Во­дитель А­лек­сей то­же по­чил с ми­ром.

По­том дол­гое, му­тор­ное, вы­тяги­ваю­щее ду­шу рассле­дова­ние, мно­год­невный за­пой и-и…

И вер­дикт. Су­хой и до­кумен­тальный.

У во­дите­ля А­лек­сея Зуб­ро­ва о­тор­вался тромб. Смерть нас­ту­пила мгно­вен­но…

Э­то он, Во­ронов, во всём был ви­новат…

Э­то он выз­вал Лёш­ку из то­го зло­получ­но­го от­пуска. Мог бы сам сесть за руль… не ба­рин. Мог бы ос­та­вить пар­ня от­ды­хать в де­рев­не у ма­тери, мо­жет, и цел бы был сей­час «флег­ма­тич­ный пен­тюх», и дочь…

Ка­тя…

Он тог­да отвлёк­ся.

Е­го мни­мая «бе­зопас­ность» и е­го ге­неральская «карье­ра» у­били её.

Э­та выг­ры­заю­щая е­го из­нутри ви­на ста­ла прок­лятьем.

Зияю­щей, не­зарас­таю­щей ды­рой в ду­ше ге­нера­ла, ко­торую он с тех пор, ко­неч­но, за­пол­нял.

У­силен­но за­пол­нял, только од­ним — ра­ботой.

И…

Нет, вмес­то ал­ко­гольно­го дур­ма­на — е­щё раз, та же са­мая бес­ко­неч­ная, о­пос­ты­лев­шая ра­бота…