КНИГИ КИРИЛЛА ПОТЁМКИНА

6. ПАП­КА «КО­ТЁНОК»

(Мес­то: Бун­кер «Зас­лон». Ут­ро сле­дую­щего дня)

Андрей Во­ронов вы­ныр­нул из не­бытия от зву­ка собствен­но­го хри­па. Че­реп рас­ка­лывал­ся, слов­но по не­му би­ли ку­вал­дой из­нутри. Рот вя­зало кис­лым прив­ку­сом ме­ди и ста­рого конья­ка. Он об­на­ружил се­бя на неу­доб­ном ко­жаном ди­ване в ка­бине­те. Пол­ностью о­детый. Ки­тель расстёг­нут, по­мят.

Ор­га­низм тре­бовал во­ды — сроч­но, мно­го. Мозг, скри­пя шес­те­рён­ка­ми, тут же сге­нери­ровал спа­сительную ложь:

«Э­то сон. Пья­ный мо­рок ста­рого ду­рака, слом­ленно­го го­рем… Ко­неч­но. Прос­то бред».

Он с тру­дом при­нял си­дячее по­ложе­ние. Е­го взгляд мет­нулся к крес­лу для по­сети­телей.

Ну пра­вильно…

Пус­то. Ни­какой Ка­ти. Ни­каких ва­сильков на бе­жевой блуз­ке. Ни­како­го теп­ла жи­вого те­ла, свет­лых за­вит­ков ло­конов…

Вооб­ра­жение тут же под­су­нуло дру­гую кар­ти­ну: тем­но­та мёрзлой зем­ли, ла­киро­ван­ная крыш­ка гро­ба и че­реп с пус­ты­ми глаз­ни­цами, внут­ри ко­торо­го пи­руют чер­ви. Ос­татки пер­га­ментной, ис­сохшей ко­жи и гряз­ная пак­ля вмес­то во­лос.

Вмес­то свет­лых, вью­щих­ся ло­конов.

«Же­лез­ный» ге­нерал по­чувство­вал, как рас­сы­пает­ся на кус­ки, буд­то у­дарен­ная мо­лот­ком фар­фо­ровая ста­туэт­ка.

Е­му за­хоте­лось за­выть. Пус­тить ску­пую сле­зу, лишь бы от­пусти­ло. Лишь бы ис­чезла гра­нит­ная пли­та с ною­щего сердца.

Во­ронов зат­ряс го­ловой, про­гоняя на­важ­де­ние. Вок­руг только се­рая, да­вящая ты­сяче­тон­ной тя­жестью гро­мада бе­тона и мо­нотон­ный гул вен­ти­ляции.

Он пос­мотрел на ле­вую ру­ку. Гипс на мес­те. Но…

Но боль буд­то ис­чезла. Пальцы, е­щё вче­ра го­рев­шие ог­нём, те­перь сво­бод­но ше­вели­лись внут­ри зат­вердев­шей по­вяз­ки.

— По­каза­лось, — прох­ри­пел он в ти­шину. — О­без­бо­ливаю­щее. Хо­рошая фар­ма­коло­гия.

Он встал.

Стыд об­жёг ли­цо го­рячей вол­ной. Ми­нистр о­боро­ны, «Же­лез­ный Фе­ликс», ве­дёт бе­седы с гал­лю­цина­ция­ми. По­ра в отстав­ку. И­ли в па­лату с мяг­ки­ми сте­нами.

К гор­лу Андрея Во­роно­ва под­ка­тил ком. Вос­по­мина­ние о чёр­ном щу­пальце, выстре­ливаю­щем из глот­ки сер­жанта Пет­ренко, зас­та­вило же­лудок сжаться. Рвот­ный спазм. Дро­жащая ру­ка схва­тила гра­фин. Во­ронов жад­но, зах­лё­бываясь, о­сушил е­го на­поло­вину. Вы­тер ру­кавом рот.

Нет.

Он по­мотал го­ловой. Пра­ва на сла­бость у не­го нет. Он кряк­нул, про­чищая гор­ло, и ре­шительно вда­вил кноп­ку се­лек­то­ра:

— Гро­мов. Ли­сицын. Ко мне. Сроч­но.

(15 ми­нут спус­тя)

На­чальник служ­бы бе­зопас­ности пол­ковник Гро­мов и глав­ный IT-спе­циа­лист ма­йор Ли­сицын зас­ты­ли пе­ред сто­лом по стой­ке «смир­но».

Шеф выг­ля­дел пар­ши­во — по­мятый, с крас­ны­ми про­жил­ка­ми в гла­зах, — но ли­ца под­чи­нён­ных хра­нили ка­мен­ное вы­раже­ние.

— То­варищ Ми­нистр?

— Гро­мов. Мне нуж­ны за­писи с ка­мер наб­лю­дения в моём ка­бине­те. Ин­тервал: с 23:00 до 01:00.

— Так точ­но. Вы­вес­ти на эк­ран?

— Вы­води.

Нас­тенная те­леви­зион­ная па­нель о­жила. Во­ронов у­видел своё циф­ро­вое неп­ре­зен­та­бельное от­ра­жение.

Вот он, сгор­бившись, си­дит за своим сто­лом.

Встаёт, ша­тает­ся.

По­том на­чинает жес­ти­кули­ровать. Ки­вает не­види­мому со­бесед­ни­ку. Раз­го­вари­вает с пус­тым крес­лом.

Ка­меры, ра­зумеет­ся, не за­фик­си­рова­ли ни­какой до­чери. Ни­како­го све­чения.

Ни­каких приз­ра­ков. Ни­какой Ка­ти…

По­том он пьёт… Коньяк. Жад­но, из гор­ла, буд­то не в се­бя.

За­тем на эк­ра­не проис­хо­дит пол­ное не­пот­ребство. Ста­рый, пья­ный ге­нерал ве­дёт се­бя как су­мас­шедший ал­ко­голик — пла­чет, тя­нет ру­ки к пус­то­те, ки­вает ко­му-то и глу­по у­лыбает­ся.

У­лыбает­ся бе­зум­ной, счастли­вой у­лыб­кой бла­жен­но­го и­дио­та.

А е­щё он, Ге­нерал Ар­мии Во­ронов, Ми­нистр О­боро­ны ог­ромной стра­ны, стоя на ко­ленях, об­ни­мает, неж­но гла­дит пус­тое крес­ло. При­жимает­ся ще­кой к о­бив­ке и це­лует, чуть ли не ли­жет её.

Во­ронов заж­му­рил­ся.

Ко­нец. Кли­ника. По­зор.

— Дос­та­точ­но, — глу­хо бро­сил он. — Вык­лю­чи.

Пол­ковник Гро­мов пос­лушно по­гасил эк­ран.

В ка­бине­те ми­нистра о­боро­ны по­вис­ла тя­жёлая, лип­кая бес­формен­ная ти­шина. О­фице­ры, ко­неч­но, всё по­няли. Ми­нистр «поп­лыл». Бы­вает. Стресс, ал­ко­голь.

Но ви­деть э­то… Та­кое… Как-то не­подо­баю­ще.

— Ли­сицын, — го­лос Во­роно­ва дрог­нул, но он зас­та­вил се­бя го­ворить у­верен­но. — Про­верь, по­жалуйста, тер­ми­нал.

— На пред­мет… че­го, То­варищ Ге­нерал Ар­мии?

— На пред­мет пос­то­рон­них фай­лов. Взло­ма. Внеш­не­го вме­шательства. В об­щем, ты знаешь… Сам раз­бе­рёшься..

Ли­сицын скло­нил­ся над кла­виа­турой. Пальцы зас­ту­чали дробь.

— Сис­те­ма чис­та. Пе­риметр «Зас­ло­на» не на­рушен. Ав­то­ном­ный кон­тур в нор­ме… — Вне­зап­но ма­йор зап­нулся. Стук кла­виш прек­ра­тил­ся.

— Что? — рез­ко спро­сил Во­ронов.

Ли­сицын поб­леднел.

— То­варищ Ми­нистр… В 00:42, во вре­мя… ва­шего так ска­зать ин­ци­ден­та… — Ли­сицын по­косил­ся на по­тух­ший пря­моу­гольник те­леви­зион­ной па­нели.

— Не тя­ни! — Рявкнул Во­ронов, ед­ва у­дер­жавшись от у­дара ку­лаком по сто­леш­ни­це.

— На ра­бочем сто­ле поя­вилась но­вая ди­рек­то­рия.

— От­ку­да? Флеш­ка? Внеш­няя сеть?

— Ис­точник от­сутствует. О­на буд­то… О­на прос­то… ма­териа­лизо­валась. Сге­нери­рова­лась пря­мо в яд­ре про­цес­со­ра, как бы ми­нуя ло­ги. Их нет прос­то… Объем дан­ных — поч­ти 400 те­рабайт. Вы знае­те, э­то не­воз­можно. Та­кая ско­рость за­писи фи­зичес­ки не­дос­ти­жима.

— Наз­ва­ние? — Во­ронов рез­ко по­дал­ся впе­рёд. Сердце ге­нера­ла ух­ну­ло в пят­ки, по­том воспря­нуло и за­билось в вис­ках.

— Пап­ка… Пап­ка на­зывает­ся… — Ли­сицын прог­ло­тил ком в гор­ле. Е­го ка­дык пе­ремес­тился вверх-вниз, как зат­вор нап­равлен­но­го в сердце Андрею Во­роно­ву ав­то­мата. — Пап­ка на­зывает­ся «Kitenok».

— Что? Пов­то­ри мед­ленно. — Не по­верил своим у­шам ге­нерал.

— «Kitenok». Трансли­том.

— Знаю! — Во­ронов мах­нул ру­кой и тя­жело о­пус­тился в крес­ло.

Ко­тёнок.

Как же и­наче?

Так он звал её в да­лёком прош­лом. В дру­гой жиз­ни. В её детстве…

И там, в э­том чу­дес­ном прош­лом, бы­ли только он и о­на… О­тец и дочь.

И ник­то в бун­ке­ре, и ник­то в ми­ре не знал э­того проз­ви­ща. Да­же же­на зва­ла её Ка­тюшей и­ли Ка­тери­ной.

Э­то не гал­лю­цина­ция. Ка­меры лга­ли. Тех­ни­ка слиш­ком при­митив­на, что­бы у­видеть Их.

— Открыть пап­ку, — при­казал Во­ронов. Е­го го­лос вер­нулся. Ме­тал­ли­чес­кий, не тер­пя­щий воз­ра­жений, ко­ман­дирский го­лос «Же­лез­но­го Фе­лик­са».

— Но… — Ли­сицын за­мял­ся. — То­варищ Ге­нерал… Про­токо­лы бе­зопас­ности… Неиз­вестный код…

— То­варищ Ми­нистр, — вме­шал­ся Гро­мов. — Не по­ложе­но.

— Открыть! — рявкнул Во­ронов. — Под мою от­ветствен­ность!

На э­тот раз он не стал сдер­жи­ваться и с у­довольствием, со всей ду­ри хряс­нул здо­ровым по­белев­шим ку­лаком по необъят­ной по­верхнос­ти ми­нис­терско­го сто­ла.

Ли­сицын на­жал «Enter».

Эк­ран компью­тера за­топи­ло све­том стран­ных «чер­те­жей».

То, что у­видел ге­нерал Во­ронов, ма­ло по­ходи­ло на при­выч­ные че­лове­чес­ко­му взгля­ду гео­мет­ри­чес­ки-пра­вильные схе­мы.

Ка­кие-то мно­гомер­ные конструк­ции, не­понят­ные фор­му­лы, на­писан­ные на я­зыке, на­поми­наю­щем ма­тема­тику, но… дви­гаю­щим­ся. Слов­но о­жив­шим. Сим­во­лы пе­рете­кали друг в дру­га, буд­то ды­шали.

За­голо­вок до­кумен­та сиял мяг­ким зо­лотом:

== ПРОЕКТ «Э­ГИДА». СИС­ТЕ­МА ПЛА­НЕТАР­НОЙ БИО-ЗА­ЩИТЫ [ANTI-MIST].

== ПРИ­МЕЧА­НИЕ: ДАР ОТ СЕЯ­ТЕЛЕЙ. РА­ДИ СПА­СЕНИЯ КО­ЛЫБЕ­ЛИ.

— Сроч­но, — про­шеп­тал Во­ронов. — Сроч­но А­роно­ва сю­да. И всю е­го груп­пу. Пусть раз­би­рают­ся. Я хо­чу знать, что э­то та­кое…

Сце­на: Ла­бора­тория «Зас­ло­на». У­ровень -4. Спус­тя нес­колько су­ток.

Док­тор А­ронов не мор­гал. Е­го вос­па­лён­ные гла­за сле­зились, впи­ваясь в мо­нитор ска­нирую­щего э­лектрон­но­го мик­роско­па. На эк­ра­не пульси­ровал ней­рон. Че­лове­чес­кий ней­рон, вы­ращен­ный в чаш­ке Пет­ри.

— Подклю­чай, — ско­ман­до­вал он ла­боран­ту. — Про­токол «Э­гида-Тест-1».

Ла­борант, мо­лодой па­рень в гер­ме­тич­ном кос­тю­ме, дро­жащи­ми пальца­ми ввёл ко­ман­ду. В и­золи­рован­ную ка­меру, где пла­вала культу­ра кле­ток, по­дали сиг­нал. Тот са­мый циф­ро­вой код из пап­ки «Kitenok».

А­ронов о­жидал у­видеть ак­тивность. Всплеск. Но он у­видел казнь. Зак­ла­ние…

Ней­рон вспых­нул. На мо­нито­ре э­то выг­ля­дело как взрыв сверхно­вой. Клет­ка, по­лучив чу­жерод­ный ма­тема­тичес­кий ал­го­ритм, на­чала… раз­го­няться. Ме­табо­лизм ус­ко­рил­ся в ты­сячи раз. Ми­тохондрии ра­бота­ли на из­нос, вы­раба­тывая чу­довищ­ное ко­личество э­нер­гии. Ней­рон све­тил­ся, виб­ри­ровал, пе­реда­вая дан­ные с не­вероят­ной ско­ростью. Э­то бы­ло кра­сиво. За­вора­живаю­ще. Бо­жествен­но.

— Тем­пе­рату­ра сре­ды рас­тёт! — крик­нул ла­борант. — Во­семьде­сят гра­дусов! Де­вянос­то!

Док­тор А­ронов у­видел, как о­болоч­ка клет­ки на­чинает пла­виться. Жи­вая ма­терия не вы­дер­жи­вала на­пора «Да­ра». Ней­рон, прев­ра­тив­шись в кро­шеч­ный био­логи­чес­кий реак­тор, ра­ботал ров­но 4 се­кун­ды. А по­том ис­па­рил­ся. Прос­то вы­горел, ос­та­вив пос­ле се­бя мик­роско­пичес­кое об­лачко пеп­ла.

— Ре… Ре… Ре­зультат? — хрип­ло спро­сил А­ронов.

— Дан­ные рас­шифро­ваны, — го­лос ла­боран­та дро­жал от у­жаса. — За э­ти че­тыре се­кун­ды э­тот е­динствен­ный ней­рон об­ра­ботал мас­сив дан­ных, рав­ный ра­боте на­шего су­пер­компью­тера «Ло­моно­сов» за не­делю.

А­ронов снял оч­ки. Ру­ки док­то­ра мел­ко дро­жали. Те­перь он по­нял. «Э­гида» — э­то не прос­то ан­тенна. Э­то, свое­го ро­да, э­нер­ге­тичес­кий вам­пир. О­на ис­пользует че­лове­чес­кий мозг как од­но­разо­вый про­цес­сор. Как ба­тарей­ку, ко­торую выб­ра­сывают, ког­да о­на пе­рег­ре­вает­ся и те­чёт.

Что­бы зак­рыть щи­том всю Рос­сию… по­надо­бит­ся не о­дин ней­рон. По­надо­бят­ся ты­сячи че­лове­чес­ких моз­гов. Це­лых. Жи­вых.

— За­сек­ре­тить за­пись экспе­римен­та. У­ровень сек­ретнос­ти — наи­выс­ший, — при­казал А­ронов. — Мне сроч­но нуж­но к Ми­нистру.

Бун­кер «Зас­лон». Ка­бинет ми­нистра о­боро­ны. Спус­тя не­кото­рое вре­мя.

Док­тор А­ронов, ху­дой и жи­лис­тый «жи­раф», скеп­тик и ци­ник, си­дел пе­ред мо­нито­ром, и е­го ру­ки с длин­ны­ми, как у пиа­нис­та, пальца­ми тряс­лись.

— Андрей Ни­колае­вич… — он снял оч­ки и про­тёр их, слов­но на­деясь, что по­разив­шее е­го до глу­бины ду­ши на­важ­де­ние ис­чезнет. — Э­то… э­то не­вероят­но.

— Э­то мо­жет сра­ботать? — спро­сил Во­ронов.

— Ма­тема­тичес­ки? Я… я ни­ког­да не ви­дел ни­чего по­доб­но­го, на пер­вый взгляд э­ти фор­му­лы, о­ни как бы мно­гомер­ные, вы знае­те… По­нимае­те, — А­роно­ва прор­ва­ло, и он за­тара­торил, — о­ни о­писы­вают сра­зу нес­колько кван­то­вых сос­тоя­ний, вы по­нимае­те, по­нимае­те… — док­тор схва­тил­ся за го­лову, — по­нимае­те, — ка­залось, он с ка­кой-то не­навистью взгля­нул на ми­нистра, буд­то только что у­бедил­ся в е­го умствен­ной не­пол­но­цен­ности, — о­ни, э­ти фор­му­лы, как вы их на­зывае­те… — док­тор за­мол­чал, в е­го гла­зах мелькну­ла о­дер­жи­мость… — Э­то нас­тоя­щий про­рыв! Да! Э­то бе­зуп­речно! Э­то бе­зус­ловно про­рыв! Э­то фи­зика, о­пере­жаю­щая нас лет… Лет на двес­ти.

О­ни пред­ла­гают ис­пользо­вать ре­зонансные час­то­ты для раз­ру­шения мо­леку­ляр­ных свя­зей «ки­селя» Ту­мана и… нес­войствен­но… не­понят­но… как е­му объяс­нить? — зап­ри­читал А­ронов, слов­но раз­го­вари­вал сам с со­бой, мгно­вен­но по­забыв о су­щество­вании свое­го не­пос­редствен­но­го на­чальни­ка.

— Что вы там буб­ни­те? — по­высил го­лос Во­ронов. — Вы­ражай­тесь яс­нее!

— Там необ­хо­димо е­щё од­но ус­ло­вие…

— Что?! — Ми­нистр у­дарил здо­ровой ру­кой по сто­лу.

— Че­ло..е­ло… Че­лове­чес­кий фак­тор необ­хо­дим, — вы­дох­нул вне­зап­но по­белев­ший док­тор. — Мы за­пус­ти­ли си­муля­цию на су­пер­компью­тере.

— И?..

— Эф­фектив­ность де­вянос­то де­вять и де­вять про­цен­тов. Э­тот из­лу­чатель, ес­ли е­го построить… он смо­жет не прос­то ос­та­новить Ту­ман. Он… Он смо­жет о­чис­тить пла­нету. Вер­нуть нам на­ши зем­ли. Все-е… Ис­це­лить… за­ражён­ных. — А­ронов пос­мотрел на Ми­нистра с бла­гого­вей­ным у­жасом. — Но… Че… Че­лове­чес­кий… Где вы э­то взя­ли? Кто та­кие э­ти… Э­ти «Сея­тели»?

— Э­то на­ши союз­ни­ки, док­тор, — Во­ронов встал. В е­го ду­ше под­ни­малась вол­на го­ряче­го, я­ростно­го пат­рио­тиз­ма. Он не со­шёл с у­ма. Он действи­тельно мо­жет. Он спа­сёт Рос­сию.

— Что вы там бре́ди­те о че­лове­чес­ком фак­то­ре?! От­ве­чай­те! — Э­тот за­тянув­шийся раз­го­вор с, как выяс­няет­ся, по­лусу­мас­шедшим ум­ни­ком у­же на­чал дос­тавлять Во­роно­ву фи­зичес­кий дис­комфорт, — «..то э­тот ху­дой дрищ там не­сёт?.. Сов­сем сбрен­дил за­дох­лик?»

— Ра­ботай­те. Мне ну­жен про­тотип. Быстро! Вче­ра!

— Э-э… Мы не мо­жем, — нео­жидан­но бо­лее спо­кой­ным то­ном про­гово­рил про­фес­сор ме­дици­ны А­ронов. — От­дайте письмен­ный при­каз.

— Что-о?! — ге­нерал Во­ронов чуть не по­перхнул­ся. — Ка­кой при­каз? За­че-ем?

— Доб­ро­вольцы, — за­лепе­тал А­ронов, — для ак­ти­вации и под­держа­ния щи­та необ­хо­дима под­питка… По… Пос­тоян­ная…

Во­ронов вско­чил, за­шагал взад-впе­рёд по ка­бине­ту, пы­таясь ус­по­коиться, что­бы тот­час не по­кале­чить не­наро­ком э­того заз­найку.

— Не тя­ните ре­зину! — бо­лее не сдер­жи­ваясь, зао­рал он.

— Будьте лю­без­ны, вы­ражай­тесь яс­нее на на­шем род­ном ве­ликом и мо­гучем, вас что, док­тор, в шко­ле не у­чили русско­му я­зыку?! — в го­лосе ми­нистра поя­вились ши­пящие зву­ки. Он рез­ко ос­та­новил­ся и впе­рил­ся на­лив­ши­мися кровью гла­зами в ли­цо ис­пу­ган­но­го про­фес­со­ра. Ка­залось, од­но не­вер­ное дви­жение А­роно­ва — и, как го­вори­ли в ста­родав­ние вре­мена, не сно­сить е­му го­ловы́.

— Смертни­ки нуж­ны, То­варищ Ми­нистр! — мыс­ленно пе­рек­рестив­шись, вы­палил А­ронов.

(Ве­чер то­го же дня)

Ког­да у­чёные уш­ли и ох­ра­на до­ложи­ла о сох­раннос­ти пе­римет­ра, пос­ле дол­гой и дос­та­точ­но труд­ной бе­седы с пре­зиден­том, Андрей Во­ронов на­конец ос­тался о­дин. Он по­дошёл к зер­ка­лу в уг­лу ка­бине­та.

Поп­ра­вил ки­тель. Каш­ля­нул.

— Ты здесь? — ти­хо спро­сил он.

Воз­дух в ком­на­те сгус­тился. За­пах­ло о­зоном и… по­левы­ми цве­тами. Те­ми са­мыми, ко­торые так лю­била Ка­тя.

— Я всег­да те­перь здесь, па­па, — раз­дался за е­го спи­ной мяг­кий, бар­хатный го­лос.

Во­ронов о­бер­нулся.

О­на си­дела на краю е­го сто­ла, бол­тая но­гами, как в детстве. Жи­вая. Тёп­лая. Нас­тоя­щая.

«Сея­тель», при­няв­ший э­тот об­лик, нас­лаждал­ся мо­мен­том. Он ска­ниро­вал пси­хоэ­моцио­нальный фон че­лове­ка Во­роно­ва, вни­мательно наб­лю­дая, как сом­не­ния за­мут­няют э­тому ор­га­ничес­ко­му су­ществу ло­гику. Э­тот ас­пект от­да­лён­но тре­вожил Сея­теля. Вре­мя, всег­да по­могаю­щее своим раз­ме­рен­ным те­чением нес­пешных фи­зичес­ких за­конов, те­перь, ка­жет­ся, на­чина­ло про­тивос­тоять им. Та­кое на па­мяти Сея­теля проис­хо­дило впер­вые. Ведь о­ни всег­да об­ла­дали бес­ценным да­ром — да­ром о­жида­ния ис­полне­ния собствен­ных пла­нов. Бес­ко­неч­ное тер­пе­ние всег­да выиг­ры­вало.

Нуж­но прос­то по­дож­дать, и рассчи­тан­ный до ме­лочей за­мысел о­бяза­тельно ис­полнит­ся в по­ложен­ное е­му вре­мя.

— О­ни подтвер­ди­ли, — хрип­ло ска­зал Во­ронов. — Твой… ваш Дар. Он мо­жет действи­тельно ра­ботать. Но там есть е­щё од­на сто­рона ме­дали. Ты об э­том мне ни­чего не го­вори­ла…

— Ко­неч­но, — у­лыб­ну­лась «Ка­тя». — Мы не хо­тим зла. Мы хо­тим, что­бы вы жи­ли. Су­щество­вали. Но для жиз­ни всег­да нуж­на смерть, и­ли ты об э­том не знал, па­па? Нам нуж­ны Доб­ро­вольцы, па­па. Луч­шие из луч­ших. Са­мые здо­ровые, са­мые сильные, са­мые сме­лые. Те, кто го­тов по­жертво­вать со­бой ра­ди спа­сения твоей ро­дины, Рос­сии. Ты смо­жешь их най­ти для нас?

— Ты мне ни­чего не го­вори­ла о том, что о­ни фак­ти­чес­ки смертни­ки!

— Не все. Да­леко не все, — за­дум­чи­во произ­несла Сея­тель. — Ведь де­ло не только в ту­мане. Ду­маю, мы смо­жем… Точ­нее вы, с на­шей по­мощью, смо­жете е­го за­мед­лить. Ког­да мы при­летим вам на по­мощь, нам ну­жен бу­дет, как вы э­то на­зывае­те, обслу­живаю­щий пер­со­нал.

— По­чему… По­чему вы пря­четесь? По­чему не вый­де­те к лю­дям откры­то? Как я объяс­ню пре­зиден­ту, что об­щаюсь с приз­ра­ком собствен­ной до­чери?

— Лю­ди на­пуга­ны, па­па. Всег­да на­пуга­ны. О­ни стре­ляют во всё, что не по­нимают. Вспом­ни гос­пи­таль. Ес­ли мы при­дём сей­час, нач­нётся хаос. Нам ну­жен… про­вод­ник. Ли­дер. Тот, кто лю­бит свою Ро­дину больше, чем свои стра­хи.

О­на сос­ко­чила со сто­ла и по­дош­ла к не­му вплот­ную.

Её гла­за на мгно­вение, в са­мой глу­бине зрач­ков, сверкну­ли фио­лето­вым, но Во­ронов, ос­леплён­ный вне­зап­ным нап­лы­вом при­вязан­ности, фи­зичес­ко­го родства, э­того не за­метил.

— Ты ум­ный, ты-ы при­думаешь. У те­бя бу­дет ин­форма­ция, прав­ди­вая ин­форма­ция. И­мен­но о­на по­может те­бе у­бедить пре­зиден­та-а. Мы по­можем вам построить «Э­гиду». По­ка у вас только тех­ни­чес­кая до­кумен­та­ция. Соз­да­ние про­тоти­па — неп­ростой и дол­гий про­цесс… и мы е­щё ле­тим, пом­нишь? — Ка­тери­на грустно у­лыб­ну­лась и простран­но мах­ну­ла ру­кой.

— Я знаю… — прох­ри­пел Во­ронов.

— Но для э­того нам нуж­на по­мощь.

— Ка­кая? — Во­ронов был го­тов на всё.

— Нам нуж­ны ру́ки. Че­лове­чес­кие. И нам нуж­ны… Ру­ки чис­тые… Что­бы настроить о­бору­дова­ние, необ­хо­димы лю­ди, и мы бы хо­тели о­бустроить мес­то на­шего бу­дуще­го при­зем­ле­ния. Так ска­зать, на­ше бу­дущее Га­лак­ти­чес­кое Предста­вительство… По­сольство на ва­шей пла­нете.

О­на по­ложи­ла ру­ку е­му на грудь, пря­мо на сердце.

— Ты смо­жешь нам по­мочь?

— Смо­гу, — вы­дох­нул Во­ронов. — Я соз­дам спец­корпус. Я от­дам при­каз… Я… — ге­нерал за­мял­ся, но, соб­равшись с ду­хом, про­дол­жил, — и доб­ро­вольцев, я и­мею в ви­ду тех…

— Ты и­меешь в ви­ду ис­тинных ге­роев ва­шей пла­неты, мы у­веко­вечим их па­мять. Их под­виг смо­жет за­щитить вас от ту­мана. — де­вуш­ка о­пять прон­зи­тельно, с нескры­вае­мой доб­ро­той, пос­мотре­ла пря­мо в гла­за, пря­мо внутрь ге­нера­ла Во­роно­ва, ка­залось, о­на заг­ля­дывает е­му в мозг.

— Э­то дол­жен быть вы­бор. Объя­вите на­бор. Вы­бор сво­бод­ный. Пусть о­ни при­дут са­ми. Пусть о­ни по­верят те­бе, ва­шему пра­вительству, так же как ты по­верил мне. Нам…

О­на по­цело­вала е­го в щё­ку. Её гу­бы бы­ли тёп­лы­ми, но хо­лод от э­того по­целуя про­ник пря­мо в ду­шу ге­нера­ла.

— Спа­си их, па­па. Будь нас­тоя­щим ге­роем. У­беди пре­зиден­та. Ты смо­жешь. И-и… За­пом­ни: те­перь ты о­фициально наш го­лос на э­той пла­нете, мы бу­дем об­щаться только че­рез те­бя.

О­пять э­то слу­чилось, польщён­ный пос­ледним о­беща­нием Сея­теля ге­нерал моргнул.

И «Ка­тя» раство­рилась в воз­ду­хе, ос­та­вив пос­ле се­бя за­пах по­левых цве­тов и не­сок­ру­шимую у­верен­ность Ми­нистра О­боро­ны Во­роно­ва в том, что он вы­пол­няет свя­тую мис­сию…