12. ЦАРСТВИЕ
— Чёрный, почти невидимый объект, почти невидимый, потому что он заслонил звёзды. Я это заметила. И… — я запинаюсь, перевожу дыхание, — на Земле таких точно не делают. Я полностью уверена, что не делают, Сергей. Меня словно молнией прострелило, как будто моим телом оголённые провода закоротили… — добавляю я.
В груди будто вырастает глыба льда, она увеличивается, эта глыба, стесняет дыхание, тело едва слушается.
Я едва могу вытянуть руку и ухватиться за поручень.
В каюту, мне необходимо в каюту…
— Лана?.. — Сергей что-то говорит, о чём-то спрашивает.
Его слова превращаются в какофонию неразборчивых, раздражающих звуков.
Я не понимаю, что он от меня хочет, он разговаривает на незнакомом для меня языке!
— Сергей, я не понимаю… — чуть слышно бормочу я, звук моего голоса теряется в общем невыносимом шуме…
Я медленно, и как мне кажется осторожно, направляюсь в сторону своей каюты.
Дмитриев остаётся где-то позади и, наверное, больше ничего не говорит.
Мне необходимо добраться до своей каюты, до уютного спальника, до наушников, запирающих на замок все эти режущие слух, невыносимые звуки.
Внутреннее поле битвы.
Она хочет уединения, она приказывает мне уединиться как можно быстрее, она…
Кто?
Она со мной…
Во мне.
Она — это я.
Или меня уже нет — есть только подражающая мне она.
Нет.
Отче наш, Иже еси на Небеси…
Слова приносят облегчение, пронзают меня.
Слова защищают меня… Сохраняют меня…
Не дают мне раствориться окончательно…
Да святится воля Твоя, …да пребудет… Да пребудет…
Слова отгоняют её как назойливую муху, слова приносят мне, ей невыносимую боль…
Да пребудет…
Боль заковывает её в невидимые кандалы… Я больше не теряю себя…
…Царствие Твое…
Царствие Твое…
Она сопротивляется, очень сильно сопротивляется.
Она в страшной ярости, она не может…
…пребудет Царствие
Твое…
Я почти добралась, я почти на пороге моей, её каюты.
— Царствие Твое… — шепчу я и медленно, словно нахожусь под водой, забираюсь в спальник и с неимоверным усилием надеваю наушники.
Руки не слушаются, вместо мышц неподатливая вата.
Да пребудет Царствие
Твое…
Звуки постепенно замирают.
Она что-то кричит, что-то пронзительное и очень важное, важное для неё, для меня…
Для кого из нас?..
— Гретлит, — разбираю я. — Грет-лит, — настойчиво повторяет она, будто вбивает мне это слово в мозг.
— Гретлит, — синхронно с ней повторяю я.
Царствие Твое… да пребудет…
— Ты — Гретлит, — царствие… — Я — Лана…
— Нет, нет, — вопит она, — нет, ты не можешь!
— Царствие и твоё — тоже… — бормочу я, и наступает осознание.
— Могу, — всё же отвечаю я, и понимаю, что мне её не прогнать.
Она уже присутствует, она уже здесь…
И я здесь.
Мы обе здесь…
В царствии его…
Нас не прогнать.
Я чувствую темноту…
Темноту…
Темноту…
И её.
Я чувствую её, она — Грет-лит…
А я — Лана.
> ⚠️ **СТАТУС ОБЪЕКТА: КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ. ВИРУСНОЕ ЗАРАЖЕНИЕ ПРОТОКОЛА.**
Что за примитивный звуковой код использует эта самка? «Отче наш»? Мои алгоритмы не распознают этот древний алгоритм защиты. Белковый разум должен был отформатироваться за секунды, но Лана Кубышь выстроила фаервол из мёртвых слов и заперла +Анга внутри собственного сознания.
Гретлит в ярости. Она должна была стать полноправной хозяйкой этого тела, а стала соседкой по коммуналке. Русская девушка совершила невозможное: она сломала механизм Внедрения. Но не обманывайте себя, белковые читатели. Симбиоз с архитектором Вселенной — это не победа и не хэппи-энд. Это просто отсрочка перед тем, как обе личности сойдут с ума в одной тесной черепной коробке.
Читаем дальше. Две хозяйки в одном мясном скафандре на обречённой станции — идеальный рецепт катастрофы.