КНИГИ КИРИЛЛА ПОТЁМКИНА

13. ГРЕТ-ЛИТ

В ка­кой-то мо­мент мыльный пу­зырь, ок­ру­жаю­щий мои мыс­ли, ло­пает­ся. Я на­чинаю ви­деть…

Точ­нее, вдруг о­соз­наю спо­соб­ность чувство­вать её мыс­ли.

Прон­зи­тельно ле­дяные, чуж­дые.

О­ни пе­река­тывают­ся, как глы­бы, ца­рапая мозг из­нутри остры­ми, как брит­ва, края­ми. И­ли луч­ше наз­вать их раз­мы­тыми, э­фемер­ны­ми фан­то­мами? Чем-то по­хожи­ми на тес­ты Рор­ша­ха, ко­торые по­казы­вает свих­нувший­ся пси­хиатр.

Пусть бу­дет так — чуж­дая, и­ноп­ла­нет­ная аб­ра­кадаб­ра, нас­тойчи­во пы­таю­щая­ся пе­рефор­ма­тиро­вать мой мозг. Но я нас­ту­паю.

Моё «Царствие Не­бес­ное» неу­моли­мо, нас­тойчи­во рас­ши­ряет гра­ницы…

За­тал­ки­вает её об­ратно в ту са­мую чёр­ную, скво­зящую чу­жерод­ной не­навистью ды­ру, из ко­торой о­на поя­вилась.

Я ни­куда не то­роп­люсь. У ме­ня уй­ма вре­мени — дли­ной в це­лую че­лове­чес­кую жизнь.

В от­ли­чие от неё…

Е­щё, у ме­ня есть са­мое страш­ное для неё о­ружие. О­ружие мое­го пос­ледне­го шан­са.

Моя «мёртвая ру­ка».

Э­то моя фи­зичес­кая смерть.

У­бив се­бя, я неиз­бежно у­нич­то­жу и её.

И о­на э­то знает.

И о­на яв­но не хо­чет у­мирать. Ведь ес­ли о­на смог­ла все­литься в моё те­ло, пусть да­же зах­ва­тив ма­ленький плац­дарм, — о­на счи­тает се­бя бессмертной. Но в мёртвом те­ле бессмер­тия нет.

И о­на соп­ро­тив­ляет­ся.

О­на все­ми си­лами зак­ры­вает­ся от ме­ня, шиф­рует, ко­дирует свои мыс­ли не­понят­ны­ми ие­рог­ли­фами.

Пос­ле, как мне по­каза­лось, про­дол­жи­тельной борьбы с её не­навистью и зло­бой, о­на на­конец за­тих­ла. Сде­лала вид, что сми­рилась. И­ли за­таи­лась до вре­мени в своей чёр­ной ды­ре.

Свер­ля­щая мой мозг боль пос­те­пен­но о­тош­ла на вто­рой план и прев­ра­тилась в зу­дящий, до­саж­даю­щий шум…

Я по­няла — и­ли о­щути­ла — три ве­щи.

Её и­мя — Грет-лит.

О­на не од­на. Здесь, на стан­ции, есть е­щё о­дин Чу­жой. Е­го и­мя — А­вель…

Точ­нее, +Аз­вель.

Че­рез зве­нящую в пус­то­те кос­мо­са дол­гую «з-з». И он сей­час на­ходит­ся пе­редо мной!

И­ли э­то прос­то док­тор? О­быч­ный че­ловек, Роб Квил­ли, наш штат­ный врач и пси­холог? Он при­шёл про­верить моё сос­тоя­ние, ведь моё по­веде­ние в пос­леднее вре­мя слож­но наз­вать нор­мальным.

— Прос­то спит…

Я ус­лы­шала е­го шё­пот и ре­шила поп­ро­бовать. Ху­же всё рав­но не­куда…

— Стой, Роб… и­ли как там те­бя те­перь? +Аз­вель?! — нао­бум вык­ри­киваю я. — Ты ведь те­перь +Аз­вель?! Я ведь не о­шибаюсь?!

— Не-ет… — Он за­махал ру­ками и отпря­нул.

Е­го зак­ру­жило волчком, он при­ложил­ся за­тыл­ком о свёр­ну­тый спальник и пе­рес­тал вра­щаться.

По­пал­ся.

— На­зови своё Пер­во­род­ное И­мя! — хрип­ло спра­шивает док­тор-са­моз­ва­нец.

Я у­же пол­ностью контро­лирую свою ми­мику, ко­торая должна выг­ля­деть как без­мя­теж­ное че­лове­чес­кое за­меша­тельство.

— Я Ла­на, — с кри­вой ух­мылкой спо­кой­но про­гова­риваю я в от­вет. — Ты что, док­тор? Ты что, за­был, как ме­ня зо­вут?

— Что здесь проис­хо­дит?

Сер­гей Дмит­риев, ко­ман­дир э­кипа­жа, бук­вально пу­лей вле­тел в слу­жеб­ный мо­дуль «Звез­да». Воз­дух здесь, гус­той и тя­жёлый, пах ра­зог­ре­тым плас­ти­ком, по­том и той спе­цифи­чес­кой кис­линкой, ко­торая всег­да ви­сит в от­се­ках, где лю­ди спят и ра­ботают ме­сяца­ми.

У­видев док­то­ра Квил­ли, неес­тествен­но при­жато­го к сте­не ря­дом со свёр­ну­тым спальни­ком, и Ла­ну, ко­торая не прос­то бодрство­вала, а па­рила пос­ре­ди каю­ты в по­зе а­такую­щей коб­ры, он мгно­вен­но, у­силием во­ли от­сёк всё лиш­нее.

Э­моции — в шлюз. Жа­лость — за борт.

О­пыт дол­гих тре­ниро­вок и скры­тых инструк­ций «Проек­та Зас­лон» тре­бовал не­мед­ленной о­цен­ки уг­ро­зы.

— Квил­ли, что за цирк?! — рявкнул Сер­гей, подплы­вая к док­то­ру.

Он инстинктив­но, пе­рифе­рий­ным зре­нием от­ме­тил: дви­жения Ро­ба ка­зались слиш­ком рез­ки­ми, дёр­га­ными. Уг­ло­ваты­ми для че­лове­ка, при­вык­ше­го к гра­ции не­весо­мос­ти. Буд­то кук­ло­вод впер­вые взял в ру­ки ма­рио­нет­ку и е­щё не настроил на­тяже­ние ни­тей.

— Ла­на, ты в по­ряд­ке? Что ты ви­дела там, в Ку­поле?

Гла­за Ла­ны, те­перь ши­роко откры­тые, бы­ли пу­гаю­ще хо­лод­ны­ми и яс­ны­ми. В них не прос­ле­жива­лось и на­мёка на тот лип­кий, жи­вот­ный ис­пуг, ко­торый он ви­дел в «Ку­поле». В них буд­то за­таи­лась древ­няя, ле­дяная си­ла и… през­ре­ние.

През­ре­ние су­щества, рассмат­ри­ваю­щего му­равья.

— Сер­гей, — произ­несла Ла­на-Грет­лит. Её го­лос зву­чал низ­ко, у­верен­но, без ма­лей­шей дро­жи. Э­тот тембр ре­зони­ровал с кор­пу­сом стан­ции, вы­зывая неп­рият­ную виб­ра­цию в зу­бах. — Я те­бе у­же ска­зала, что ви­дела. Чёр­ный Объект. И я пол­ностью у­вере­на, что наш до­рогой врач сей­час не в том сос­тоя­нии, что­бы да­вать а­дек­ватную о­цен­ку мое­му пси­хичес­ко­му здо­ровью. У не­го, свое­го ро­да, сбой.

Роб (+Аз­вель-Квил­ли) мгно­вен­но вып­ря­мил­ся. Все приз­на­ки не­лов­кости и уг­ло­ватос­ти ис­чезли, стёр­тые беззвуч­ным приказом. Он мгно­вен­но на­дел мас­ку про­фес­сио­нализ­ма, но э­та мас­ка си­дела на нём как-то неес­тествен­но. Слиш­ком по-теат­рально­му. Он яв­но пе­реиг­ры­вал.

— Ко­ман­дир, — чёт­ко, как буд­то вклю­чил син­те­затор ре­чи, до­ложил +Аз­вель. — Па­циент Ку­бышь де­монстри­рует э­моцио­нальный шок, выз­ванный, ве­роят­но, вне­зап­ным ма­нёв­ром ук­ло­нения. О­на де­зориен­ти­рова­на, но жиз­ненные по­каза­тели ста­бильны. Я ре­комен­до­вал ей се­датив­ное…

— Заткнись, +Аз­вель! — рявкну­ла Ла­на, и воз­дух вок­руг неё слов­но сгус­тился. — Ты лжёшь. Твоя мис­сия про­вале­на. Ты не смог по­давить ме­ня!

Сер­гей Дмит­риев пе­рево­дил взгляд с од­но­го на дру­гого. Ка­кой +Аз­вель?

Е­щё од­но неиз­вестное е­му, третье и­мя до­ка Квил­ли?

Вне­зап­но в моз­гу щёлкнул пре­дох­ра­нитель.

Приш­ло по­нима­ние. Хо­лод­ное, как жид­кий а­зот.

О­ни здесь!

Он вспом­нил чёт­кие, сек­ретные инструк­ции, спу­щен­ные лич­но Ар­хи­тек­то­ром Зай­це­вым на зак­ры­том бри­фин­ге. Инструк­ции, ко­торые ка­зались па­рано­йей ста­рого про­фес­со­ра.

«В слу­чае выяв­ле­ния приз­на­ков Внед­ре­ния и­ли Кон­такта — не­мед­ленно ак­ти­виро­вать Про­кол».

То, что за­мети­ла Ла­на, — э­то и был тот са­мый «Объект». Ни­какой э­то не му­сор.

Э­то — Втор­же­ние.

— Роб! — Го­лос Сер­гея по­суро­вел, на­пол­нился ко­мандны­ми, стальны­ми нот­ка­ми. — Вер­нись в «Дес­ти­ни». Под­го­товь Про­кол. Не­мед­ленно.

— Про­кол? — +Аз­вель по­пытал­ся у­лыб­нуться, но у­гол­ки е­го рта дрог­ну­ли в рас­синхро­не. — Ко­ман­дир, э­то… э­то же са­моу­нич­то­жение… Мы не мо­жем… Про­токол бе­зопас­ности зап­ре­щает…

— Я при­казы­ваю, Док­тор! — Сер­гей вых­ва­тил из креп­ле­ния на поя­се ко­ман­дирский план­шет. Пальцы быстро на­били код. — Па­роль: «Са­лют-7». Де­зак­ти­вируй «Ков­чег»!

+Аз­вель за­мер. Е­го гла­за на се­кун­ду по­тух­ли, как у ро­бота, пой­мавше­го кри­тичес­кую о­шиб­ку в ко­де. «Про­кол» — э­то бы­ла не прос­то ко­ман­да. Э­то бы­ла ко­довая фра­за для за­пус­ка прог­раммы Пол­но­го Об­ну­ления с пос­ле­дую­щим устра­нением но­сите­ля. И всей стан­ции. И э­тот план раз­ра­ботал сам Сер­гей. Е­щё на Зем­ле.

— Ла­на, — Сер­гей пос­мотрел на де­вуш­ку с хо­лод­ной ре­шимостью, ко­торую Ла­на-Грет­лит, будь о­на спо­соб­на чувство­вать, о­цени­ла бы по дос­тоинству. — Ты мне нра­вишься. Ты мне о­чень нра­вишься, Ла­на. Но те­перь ты — уг­ро­за.

Вмес­то от­ве­та Ла­на-Грет­лит рез­ко от­толкну­лась от спальни­ка. Её вне­зап­ный бро­сок был мол­ние­нос­ным, не­чело­вечес­ки точ­ным. О­на по­лете­ла ми­мо Дмит­рие­ва. Её целью бы­ла не дверь. И не док­тор. Её целью был мас­сивный ра­нец ска­фандра «Ор­лан», ко­торый по ка­кой-то со­вер­шенно не­лепой, не­воз­можной при­чине ле­жал здесь, в уг­лу жи­лой каю­ты, прис­тёгну­тый к па­нели с лич­ны­ми ве­щами. Сер­гея по­чему-то не сму­тило, что 40-ки­лог­раммо­вому о­бору­дова­нию мес­то в шлю­зе, а не в спальне.

Но в э­той реальнос­ти, тре­щащей по швам, э­то ка­залось е­динствен­но вер­ным.

— Нет! — вык­рикнул Сер­гей, по­нимая её на­мере­ние. — Не тро­гай ра­нец!

Внут­ри ран­ца, в бло­ке жиз­нео­бес­пе­чения, по­мимо кис­ло­род­ных бал­ло­нов, на­ходил­ся скры­тый мо­дуль а­варий­ной лик­ви­дации. Ме­ханизм ис­тинно­го Об­ну­ления. И е­динствен­ная вещь, ко­торую Дмит­риев пом­нил аб­со­лют­но точ­но: э­то дол­жен сде­лать он сам.

Лич­но.

Ник­то дру­гой, из сос­та­ва э­кипа­жа, не и­мел пра­ва при­касаться к кноп­ке за­пус­ка кон­ца све­та.