КНИГИ КИРИЛЛА ПОТЁМКИНА

26. ВСКРЫ­ТИЕ О­БОЛОЧ­КИ

Ру­ка за­мер­ла на хо­лод­ной плас­ти­ковой руч­ке бал­конной две­ри. Дваж­ды я по­рывал­ся на неё на­жать. Дваж­ды мыш­цы ка­мене­ли, ос­та­нав­ли­вая дви­жение.

Но­вая, хо­лод­ная ло­гика тре­бова­ла действий — раз­ведки, сбо­ра дан­ных.

Ста­рый, жи­вот­ный инстинкт во­пил об о­пас­ности, тре­буя за­биться об­ратно в бе­зопас­ную но­ру.

Я сде­лал глу­бокий вдох.

Ес­ли ра­зоб­рать си­туа­цию на сос­тавляю­щие — ка­кова ве­роят­ность ле­тально­го ис­хо­да? Пред­по­ложим ток­сичный а­гент, распростра­няю­щий­ся вмес­те с ту­маном, у­же про­ник в квар­ти­ру че­рез вен­ти­ляцию. Гер­ме­тич­ность по­меще­ния от­сутствует.

Вы­вод: ес­ли я до сих пор функцио­нирую, зна­чит, кон­центра­ция я­да сов­мести­ма с жизнью. И­ли мой ор­га­низм у­же а­дап­ти­ровал­ся. В лю­бом слу­чае, воз­дух сна­ружи не убьёт ме­ня мгно­вен­но, по­тому что я, у­же ды­шу е­го произ­водны­ми.

«На­до же, как быстро сра­бота­ли за­щит­ные ме­ханиз­мы, — про­нес­лось в го­лове. Мысль, мне по­каза­лось, чу­жерод­ная, об­ла­дала пу­гаю­ще чис­тым и пра­вильным смыс­лом. — Я сно­ва и­щу ра­цио­нальное объяс­не­ние свое­му су­щество­ванию».

Па­мять подбро­сила кар­тинку из прош­ло­го. Из то­го вре­мени, ког­да я чис­лился прос­тым, о­дино­ким о­быва­телем.

Ка­бинет пси­хоте­рапев­та, про­пах­ший фор­ма­лином и де­шёвым ко­фе.

Я си­жу на сту­ле и мо­нотон­но объяс­няю вра­чу, что о­щущаю се­бя е­дини­цей с ну­левым и да­же с от­ри­цательным КПД. Пус­той о­болоч­кой, ко­торой за­видует да­же э­лектри­чес­кий чай­ник — у то­го хо­тя бы есть по­нят­ная функция, ки­пятить во­ду.

Моя пси­хика, раз­давлен­ная Большим Деп­рессив­ным Э­пизо­дом, прош­ла че­рез э­ту «кли­нику ник­чёмнос­ти».

Я вы­шел от­ту­да не вы­лечен­ным.

Ме­ня лишь «за­коди­рова­ли» на вре­мен­ную по­кор­ность, от­форма­тиро­вали, как би­тый диск.

И­мен­но э­та «сло­ман­ность» ста­ла моим спа­сательным кру­гом.

(ДАН­НЫЕ НЕ ПОДТВЕРЖДЕ­НЫ)

Я пом­нил, как мир ло­мал­ся сна­ружи.

Ка­жет­ся, пе­ред отключ­кой я слы­шал воп­ли из со­сед­ней квар­ти­ры. Их ра­зум, «о­быва­тельски-нор­мальный», це­лостный, за­битый бы­товы­ми фо­бия­ми и кре­дита­ми, не вы­дер­жал Сеттлин­га.

Ка­кое стран­ное сло­во?..

От­ку­да я е­го знаю?..

Внеш­нее воз­действие сжа­ло их моз­ги в тис­ки, прев­ра­тив лю­дей в бе­зум­ных, аг­рессив­ных жи­вот­ных. И­ли прос­то выжгло, ос­та­вив пус­тые те­ла.

И­ли?..

Прои­зош­ло что-то е­щё бо­лее страш­ное?..

А я?

Моя пси­хика, про­шед­шая че­рез пер­со­нальное «об­ну­ление», о­каза­лась и­деальным со­судом. Пре­дочи­щен­ным. Я стал чис­той бол­ванкой, пред­ва­рительно от­форма­тиро­ван­ным дис­ком, го­товой при­нять но­вый код. По­ка ос­тальные рас­сы­пались в прах от пе­рег­рузки, мой мозг пе­ресоб­рался на но­вой, ло­гичес­кой плат­форме.

И­ли всё э­то — мои до­мыс­лы?..

Ну, что же…

По­ра про­верить тео­рию прак­ти­кой.

Я рва­нул руч­ку вниз и рас­пахнул дверь. Лёг­кие инстинктив­но сжа­лись, я за­дер­жал ды­хание и шаг­нул на бе­тон­ную пли­ту бал­ко­на.

Се­кун­да. Дру­гая.

Я вы­дох­нул и ос­то­рож­но, мел­ки­ми пор­ция­ми, втя­нул воз­дух.

За­пах ка­нали­зации и тле­на ни­куда не дел­ся, но здесь, на све­жем воз­ду­хе, он ка­зал­ся ме­нее кон­центри­рован­ным.

И­ли я у­же при­вык? О­боня­ние сми­рилось с неиз­бежным. Я по­дошёл к пе­рилам и сдви­нул стек­лянную створ­ку.

Ну и?..

Гром не гря­нул. Мол­ния не ис­пе­пели­ла. Киш­ки не за­вяза­лись в у­зел.

Я всмот­релся в ок­ру­жаю­щее ме­ня пространство. С чет­вёрто­го э­тажа не вид­но ров­ным счё­том ни­чего. Да­же кры­ши ав­то­моби­лей на пар­ковке вни­зу то­нули в гус­том ма­реве. Мир не прос­то за­тих.

Он у­мер.

Сте­рильно, беззвуч­но.

Бе­лёсая, гус­тая, влаж­ная мас­са ту­мана пог­ло­тила всё до го­ризон­та. Ни со­сед­них до­мов, ни зем­ли, ни не­ба. Только мо­лоч­но-бе­лый, све­тящий­ся «ва­куум».

От­ку­да-то свер­ху, из э­той плот­ной тол­щи, со­чил­ся тусклый, бо­лез­ненный свет, не и­мею­щий ни­чего об­ще­го с солнцем.

Ти­шина да­вила на у­ши.

Аб­со­лют­ная, неес­тествен­ная. Ни гу­ла пок­ры­шек, ни кри­ков птиц, ни фо­ново­го шу­ма го­рода.

Звук вык­лю­чили вмес­те со све­том.

В соз­на­нии всплы­ла строч­ка сис­темно­го ло­га:

(А­НАЛИЗ СРЕ­ДЫ: НЕС­ТА­БИЛЬНО. БИОС­ФЕ­РА: ПРИОС­ТА­НОВ­ЛЕ­НА. ПРИО­РИТЕТ: СБОР ДАН­НЫХ)

Экспе­римент под ко­довым наз­ва­нием «Выг­ля­ни на бал­кон и будь что бу­дет» за­вер­шился.

Ре­зультат: неоп­ре­делён­ный.

Свя­зи нет. Э­лектри­чества нет. Лю­дей нет. Ос­тался о­дин воп­рос: мой ав­то­мобиль? Он дол­жен быть вни­зу. Же­лезо не схо­дит с у­ма.

Мысль мет­ну­лась к глав­но­му.

Доч­ка. И­мат­ра. О­биды, ссо­ры, мол­ча­ние дли­ной в год — всё э­то сго­рело в ту­мане.

На­до е­хать.

Мо­жет, там действи­тельно слу­чилось что-то у­жас­ное?

Па­мять, э­тот без­жа­лостный ар­хи­вариус, мгно­вен­но под­су­нула файл, по­мечен­ный те­гом «Стыд».

Прош­ло­год­нее Рож­дество.

За­пах ман­да­ринов, ко­торый ме­ня раздра­жал. У ме­ня свое­го ро­да ал­лергия на э­тот цит­ру­совый за­пах.

Ми­гание гир­лянды, ко­торое бе­сило. И го­лос Ма­рины — мяг­кий, у­моляю­щий:

— Пап, ну по­жалуйста. Ну хоть се­год­ня. Да­вай без по­лити­ки? Да­вай прос­то по­сидим, как нор­мальные лю­ди?

О­на тя­нулась ко мне с са­латом, у­лыба­лась, пы­таясь склеить то, что дав­но рас­сы­палось.

А ме­ня пе­рек­ры­ло.

Я пос­мотрел на неё, но у­видел не свою дочь.

Я у­видел Их.

Тех са­мых, на­пыщен­ных, с ат­ро­фиро­ван­ны­ми моз­га­ми, ко­торые си­дят в своих ка­бине­тах, пи­шут и­диотские за­коны и прев­ра­щают жизнь прос­тых граж­дан в концла­герь с бесплат­ным вай-фаем.

Я у­видел в ней э­то о­вечье «пиплха­ваю­щее» сми­рение, э­то же­лание зак­рыть гла­за и чав­кать о­ливье, по­ка мир, неу­моли­мо как при­ход но­вого дня, ка­тит­ся в про­пасть.

— Нор­мальные лю­ди? — мой го­лос сор­вался на визг, я да­же сам ис­пу­гал­ся э­того зву­ка. — Э­то ты на­зываешь нор­мой? Жрать и у­лыбаться, ког­да те­бя и­меют во все ды­ры? Ты та­кая же, как о­ни! Та­кая же сле­пая, ту­пая био­мас­са!

Ма­рина за­мер­ла. Са­лат­ни­ца дрог­ну­ла в её ру­ках. В её гла­зах плес­нулся страх — не детский, а жи­вот­ный. А я не мог ос­та­новиться. Ме­ня по­нес­ло.

Мой «бы­товой ан­та­гонизм», ко­пив­шийся го­дами, прор­вал пло­тину.

Я о­рал на неё, об­ви­няя за всё: за це­ны на бен­зин, за и­дио­тов в пра­вительстве, за то, что о­на счастли­ва своим ма­леньким, у­богим, уют­ным счастьем, по­ка я, «ве­ликий мыс­ли­тель», стра­даю от не­совер­шенства все­лен­ной.

О­на по­пыта­лась что-то воз­ра­зить, ти­хо, дро­жащи­ми гу­бами:

— Па­па, за что?..

Я вско­чил.

Де­мон-Ал­ко­голь пе­рех­ва­тил уп­равле­ние…

Стул с гро­хотом от­ле­тел на­зад.

Я за­мах­нулся.

Я реально хо­тел её у­дарить. Вы­бить из неё э­ту «нор­мальность», э­то не­навистное мне спо­койствие, во­няю­щего са­латом «о­ливье», бы­та…

Ку­лак за­мер в сан­ти­мет­ре от её ли­ца.

Де­мон-Ал­ко­голь, зло­рад­но ух­мы­ляясь, вер­нул уп­равле­ние и о­тошёл в сто­рону, по­лучать нас­лажде­ние, так как он э­то у­меет…

В ком­на­те по­вис­ла ти­шина — та­кая же мёртвая, как и сей­час на у­лице. Доч­ка тог­да не зап­ла­кала. О­на прос­то пос­та­вила са­лат­ни­цу на стол. Ак­ку­рат­но. И пос­мотре­ла на ме­ня. Взгля­дом, в ко­тором у­мер­ло всё детское. Наив­ное.

— Ты больной, па­па, — ска­зала о­на ти­хо. — Ты прос­то злоб­ный, нес­частный ста­рик.

И о­на уш­ла.

Больше я её не ви­дел и не слы­шал.

Я стоял на бал­ко­не, сжи­мая хо­лод­ные пе­рила так, что по­беле­ли кос­тяшки. Тог­да я чуть не у­дарил её за то, что о­на прос­то хо­тела жить в ил­лю­зии «нор­мально­го ми­ра».

И­рония судьбы: те­перь, ког­да э­тот мир действи­тельно сдох, ког­да ил­лю­зии рас­сы­пались в прах, я го­тов от­дать на от­се­чение пра­вую ру­ку, лишь бы сно­ва у­видеть, как о­на нак­ла­дывает мне тот чёр­тов о­чень вкус­ный са­лат — «о­ливье».

Ло­гичес­кий мо­дуль в го­лове щёлкнул, пре­рывая сеанс са­моби­чева­ния…

Не­кото­рое вре­мя по­раз­мыслив, я ре­шил не де­лать ско­ропа­лительных вы­водов. Э­моцио­нальный тер­мин «У­жас­ное» вре­мен­но пе­рек­ва­лифи­циро­вать в ста­тус «Неиз­вестное».

Э­то тре­бова­ние мое­го ны­неш­не­го, об­новлён­но­го Я.