КНИГИ КИРИЛЛА ПОТЁМКИНА

23. НО­ВЫЙ СТРАШ­НЫЙ МИР

Я по­дошёл к ок­ну, рез­ко от­ки­нул што­ры и ус­та­вил­ся на но­вый страш­ный мир, буд­то только что проз­ревши­ми, но­ворож­дённы­ми гла­зами.

Стек­ло от­де­ляло ме­ня от се­рой, клу­бящей­ся му­ти, внут­ри ко­торой пля­сали не­понят­ные те­ни. Сам воз­дух буд­то прев­ра­тил­ся в не­весо­мую взвесь пеп­ла, за­мер­шую в о­жида­нии вет­ра.

Мир, ко­торый я вче­ра иг­но­риро­вал, се­год­ня ут­ром от­ве­тил мне взаим­ностью — он то­же пе­рес­тал прит­во­ряться.

Я о­цепе­нел. Нес­колько се­кунд я пя­лил­ся в стек­ло, вра­щая бе­зум­ны­ми, как блюд­ца, гла­зами, — из приоткры­той фор­точки тя­нуло чем-то тош­нотвор­ным, се­рово­дород­ным. Скла­дыва­лось впе­чат­ле­ние, что где-то ря­дом ка­нали­зация выш­ла из бе­регов, за­топив при­выч­ную реальность.

Пах­ло не прос­то сто­ками.

Пах­ло Кон­цом.

Кон­цом све­та и­ли, мо­жет быть, фи­налом ме­ня преж­не­го.

— Ну и ду­хан… — я зах­лопнул створ­ку, и тут же сог­нулся по­полам.

Внут­ри жи­вота воз­никла и на­чала на­рас­тать не­шуточ­ная резь. Муть за ок­ном ос­та­лась на вто­ром пла­не, страх ни­куда не дел­ся, но ки­шеч­ник зая­вил о своих пра­вах с им­пе­ратив­ной жес­то­костью.

На­доб­но пос­пе­шить, и­наче слу­чит­ся ка­тастро­фа!

Я стремглав бро­сил­ся в ду­шевую, сов­ме­щён­ную с туа­летом, и че­рез мгно­вение рух­нул на бе­лый, тускло отсве­чиваю­щий в по­лум­ра­ке фаян­со­вый пос­та­мент. Па­лец у­дарил по вык­лю­чате­лю, но свет по­чему-то не за­жёг­ся.

Раз­би­раться с э­той неп­рият­ностью вре­мени не ос­та­лось. Жи­вот взбе­сил­ся о­кон­ча­тельно.

Я не вы­дер­жал и зао­рал — ис­тошно, по-зве­рино­му. Из ме­ня хлы­нуло — гус­тым, го­рячим, ус­ко­ряю­щим­ся по­током во­нючей «ла­вы».

Проис­хо­дящее ма­ло по­ходи­ло на о­быч­ное не­домо­гание. Мой ор­га­низм устроил акт эк­зорциз­ма. Слов­но вся та ложь, вся «ра­зум­ная плоть», ко­торую я не­нави­дел, вся пле­сень со дна па­мяти, прор­вавшая­ся се­год­ня ут­ром, — всё э­то фи­зичес­ки, ог­нём и не­чис­то­тами, по­кида­ло моё те­ло.

Резь внут­ри прев­ра­тилась в рас­ка­лён­ный же­лез­ный стер­жень.

Не­види­мая ру­ка мед­ленно, с са­дистским у­довольствием про­вора­чива­ла э­ту ко­чер­гу про­тив ча­совой стрел­ки, на­маты­вая вос­па­лён­ные киш­ки.

Па­мять ус­лужли­во подбро­сила ис­то­ричес­кий факт: по­доб­ные му­ки, ве­роят­но, ис­пы­тывал английский ко­роль Э­дуард Вто­рой, ког­да па­лачи вво­дили е­му рас­ка­лён­ный прут че­рез зад­ний про­ход. Только там нас­тоя­щее же­лезо жгло плоть сна­ружи, а здесь о­гонь рож­дался внут­ри, про­жигая внут­реннос­ти.

Я за­выл от не­пере­носи­мой му­ки. Гла­за зас­ле­зились, сте­ны тес­ной ван­ной ком­на­ты за­вер­те­лись ка­руселью.

Связь с реальностью лоп­ну­ла, и я свер­зился вниз.

Пос­леднее, что за­фик­си­ровал мозг — глу­хой у­дар лбом об и­зог­ну­тый край ра­кови­ны, яр­кая вспыш­ка сверхно­вой пе­ред гла­зами и… тем­но­та.