КНИГИ КИРИЛЛА ПОТЁМКИНА

30. РАЗ­ГО­ВОР С ОТ­РА­ЖЕНИЕМ

В по­лум­ра­ке лестни­цы кровь на моей ла­дони ка­залась гус­той, чёр­ной смаз­кой. И пах­ла так же — ржа­вым же­лезом и ма­зутом.

Я смот­рел на свою ру­ку, ис­пачкан­ную э­той дрянью, и мыс­ли пу­тались. Ку­ча пло­ти у моих ног, не­дав­но но­сив­шая и­мя Эркки, на­конец пе­рес­та­ла дёр­гаться и за­тих­ла. Но на­пос­ле­док тварь ус­пе­ла ос­та­вить па­мять о се­бе — выр­ва­ла из моей шеи со­лид­ный ку­сок мя­са.

Ра­на го­рела ог­нём. Нуж­на хи­мия. Сроч­но.

Не­дол­го ду­мая, я ныр­нул об­ратно в квар­ти­ру. Встал пе­ред зер­ка­лом шка­фа-ку­пе.

Но­вое, брит­венно-острое зре­ние прон­зи­ло сум­рак, поз­во­ляя о­ценить у­щерб. У­кус клас­си­чес­кий. Хоть слеп­ки сни­май для у­чеб­ни­ка кри­мина­лис­ти­ки. Кро­воте­чение поч­ти ос­та­нови­лось, ра­на буд­то за­тяги­валась на гла­зах, пок­ры­ваясь тём­ной кор­кой.

Ре­гене­рация?

И­ли мне ка­жет­ся…

О­чень и о­чень хо­телось бы так ду­мать… но, к со­жале­нию, то, что сей­час ле­жит за дверью моей квар­ти­ры, яс­но сви­детельствует об об­ратном. Как го­ворит­ся — не сот­рёшь!

Я на­щупал на пол­ке пе­рекись во­доро­да. О­бильно, не жа­лея, по­лил рва­ные края. Жид­кость за­шипе­ла, вски­пая гряз­ной пе­ной. За­тем ру­ка наткну­лась на пу­зырёк с йо­дом. Мозг, ви­димо, отклю­чил пре­дох­ра­ните­ли, по­тому что я, не раз­ду­мывая, плес­нул тём­но-бу­рым раство­ром пря­мо в центр ра­ны.

О­шиб­ка.

Э­то о­каза­лось ху­же, чем вод­ка. Боль простре­лила поз­во­ноч­ник, слов­но в шею воткну­ли рас­ка­лён­ный гвоздь. Ме­ня скру­тило в три по­гибе­ли. Я взвыл сквозь стис­ну­тые зу­бы и, хва­тая воз­дух ртом, о­сел на пол, вце­пив­шись в край тум­бочки.

В го­лове пульси­ровал о­дин воп­рос: за­раже­ние?

Тварь, ле­жащая за дверью, яв­но бы­ла больна. Я те­перь что?

По за­конам жан­ра в зом­би прев­ра­щусь? Нач­ну бе­гать без шта­нов и жрать со­седей?

Я под­нял взгляд. В зер­ка­ле шка­фа, пря­мо пе­редо мной, стоял че­ловек.

Я си­дел на кор­точках, скрю­чив­шись от бо­ли. А моё от­ра­жение, как ни в чём не бы­вало, вы­тяну­лось в пол­ный рост!

О­но смот­ре­ло на ме­ня свер­ху вниз, скрес­тив ру­ки на гру­ди. Спо­кой­но. С хо­лод­ной, снис­хо­дительной ус­мешкой.

Раньше, в том, до­туман­ном ми­ре, я бы, на­вер­ное, со­шёл с у­ма от та­кого не­нор­мально­го зре­лища. Сей­час я лишь ту­по смот­рел на э­то «чу­до».

Пси­хика, выж­женная Сеттлин­гом, прос­то пос­та­вила до­кумен­тальную га­лоч­ку: «От­ра­жение ав­то­ном­но. При­нято».

— Не прев­ра­тишься, не пе­режи­вай, — раз­ме­рен­но произ­несло От­ра­жение моим, чуть из­ме­нён­ным, го­лосом. Но вот только ин­то­нации в э­том го­лосе зву­чали чу­жие. Хрип­лые, гор­танные, властные. Син­те­зиро­ван­ный го­лос Про­токо­ла. — У те­бя им­му­нитет. Ты — Но­ситель.

Я мед­ленно, прео­доле­вая боль, распря­мил­ся. Двой­ник не ше­лох­нулся. Он про­дол­жал ух­мы­ляться, неот­рывно гля­дя пря­мо мне в гла­за. Е­го зрач­ки не реа­гиро­вали ни­как — не су­жались и не рас­ши­рялись, и ни­чего не вы­ража­ли. Мо­жет только вы­соко­мер­ное през­ре­ние прос­ле­жива­лось в е­го буд­то зас­тывшем взгля­де.

Я ус­та­вил­ся на не­го.

Слов нет. Мыс­лей нет. Только глу­хая злость и ад­ре­налин.

Так, на­вер­ное, чувствует се­бя по­сажен­ный в клет­ку ди­кий зверь.

— Ты че­го лы­бишься? — вып­лю­нул я пер­вое, что приш­ло в го­лову. — Ве­село те­бе? Да?!