КНИГИ КИРИЛЛА ПОТЁМКИНА

25. ВОЗВРА­ЩЕНИЕ И СМРАД

— Прос­нись!

— Прос­нись!

— Отстань… — гу­бы ед­ва ше­велят­ся. — Ос­тавь ме­ня, дай сдох­нуть…

— Прос­нись. Встань! — го­лос в че­репе не у­нимает­ся. Не про­сит — при­казы­вает. — Ты у­же мо­жешь встать. И­ди… И­ди…

Хо­лод. Лю­тый, со­бачий хо­лод. Ме­ня ко­лотит круп­ная дрожь. Го­лова рас­ка­лывает­ся, но жи­вот, о чу­до, мол­чит. Внут­ренний тай­мер на­конец заткнул­ся. Впер­вые за… (сколько?)… в соз­на­нии во­царяет­ся ти­шина. Только у­же моя, собствен­ная.

Я раз­ле­пил ве­ки. Тем­но­та. Нос за­бивает рез­кий, тош­нотвор­ный за­пах. Я знаю э­тот за­пах. Я вы­мазан собствен­ны­ми испраж­не­ния­ми с ног до го­ловы.

«От­мыться…» — пер­вая связ­ная мысль вспы­хивает сиг­нальной ра­кетой. — «Смыть с се­бя, сод­рать со своей шку­ры э­ту не­навистную вонь!»

Ры­вок.

Те­ло, на у­див­ле­ние, слу­шает­ся. Коор­ди­наты по­нят­ны: вот ра­кови­на, впе­реди ду­шевая ка­бина, спра­ва у­нитаз. Я мор­щусь. То, что я пе­режил, вра­гу не по­желаешь, и нет га­ран­тий, что вул­кан бо­ли в моих внут­реннос­тях по­тух о­кон­ча­тельно.

Я тя­нусь к сме­сите­лю, на­щупы­ваю ры­чаг, рву е­го вверх. Вмес­то струи спа­сительной вла­ги тру­бы от­зы­вают­ся пус­тым, из­де­вательским хри­пом ос­та­точ­но­го дав­ле­ния.

Во­ды нет.

Пол­ная зад­ни­ца.

Я стою в тем­но­те, пок­ры­тый как вто­рой ко­жей кор­кой гря­зи, а кра­ны су­хи.

Вспом­ни­лись гол­ли­вудские ко­медии: ге­рой на­мылил­ся, и вдруг — а­вария.

Ха. Смеш­но.

Только там на ге­роях бы­ло ду­шис­тое мы­ло, а на мне — фи­зио­логи­чес­кие про­дук­ты рас­па­да лич­ности. Я бы ду­шу про­дал, что­бы по­меняться мес­та­ми с те­ми неу­дач­ни­ками.

Я сди­раю с се­бя о­деж­ду — о­на ле­тит в у­гол мок­рым ко­мом.

Вы­бираюсь из ду­шевой.

На о­щупь, ша­таясь, бре­ду к шка­фу.

Квар­ти­ру я знаю наи­зусть, да­же в э­том, без проб­леска лу­чика све­та, скле­пе я най­ду до­рогу. Тем­но­та поч­ти аб­со­лют­ная, лишь меж­ду што­рами со­чит­ся се­рая муть.

Хва­таю с пол­ки пер­вую по­пав­шую­ся тряп­ку — ка­жет­ся, ста­рую фут­болку. С ос­терве­нением тру ли­цо, ру­ки, грудь. Ткань ца­рапает ко­жу, но грязь въе­лась глу­боко. Су­хая чистка по­могает сла­бо, но вы­бора у ме­ня нет.

Вне­зап­но мозг прон­зает до­гад­ка:

— Кух­ня! Чай­ник!

Я бро­саюсь на кух­ню. Пальцы на­ходят э­лектри­чес­кий чай­ник.

Тя­жёлый! Поч­ти пол­ный!

Э­то ка­жет­ся чу­дом, да­ром не­бес. Я под­ни­маю е­го, со­бираясь оп­ро­кинуть на се­бя, но инстинкт са­мосох­ра­нения, в пос­ледний мо­мент, пе­рех­ва­тывает уп­равле­ние.

Сна­чала — внутрь.

Я пью жад­но, зах­лё­бываясь, про­ливая чис­тую жид­кость на грудь. Во­да ле­дяная, нас­тояв­шая­ся, с прив­ку­сом плас­ти­ка, но ни­чего вкус­нее в жиз­ни я не про­бовал. Для ме­ня сей­час — э­то амбро­зия.

У­толив пер­вый о­гонь, я вып­лёски­ваю ос­татки на го­лову, рас­ти­раю вла­гу по те­лу, смы­вая са­мое страш­ное. Тряп­ка прев­ра­щает­ся в гряз­ный ко­мок. Пле­вать. Глав­ное — ды­шать ста­ло лег­че.

По­ра пе­ревес­ти дух и вклю­чить ло­гику.

Что э­то бы­ло?

При­падок?

Го­лос?

Го­лос зву­чал внут­ри, но ин­то­нации — чу­жие.

Кто звал ме­ня?

Кто при­казы­вал встать?

Сколько я ва­лял­ся в отключ­ке?

Э­лектри­чества нет. Свя­зи, на­вер­ное, то­же.

На­до поз­во­нить…

Доч­ке.

При мыс­ли о ней сердце кольну­ло при­выч­ной иг­лой.

Мы в ссо­ре. В глу­пой, за­тяж­ной ссо­ре. Поч­ти год ти­шины, с са­мого по­луза­быто­го Рож­дества. Но сей­час всё э­то — о­биды, прин­ци­пы — по­каза­лось мел­кой ше­лухой.

Где те­лефон?

Смартфон на­шёл­ся на прик­ро­ват­ной тум­бочке, там, где я е­го и ос­та­вил.

Чёр­ный кир­пич. На кноп­ку пи­тания не реа­гирует. Эк­ран мёртв.

Раз­ря­дил­ся?

Я дёр­нул про­вод за­ряд­ки. До отклю­чения све­та он стоял на пи­тании. Ак­ку­муля­тор но­вый, дер­жит сут­ки и­ли нес­колько, не про­верял…

Зна­чит, э­лектри­чество вы­руби­ли не вче­ра. И отклю­чил­ся я не вче­ра.

Сколько ча­сов нуж­но те­лефо­ну в ре­жиме о­жида­ния, что­бы у­мереть в ноль?

Дня три. Мо­жет, че­тыре. Не­деля?

Не ча­сов. Дней.

Ме­ня об­да­ло хо­лодом, по­сильнее, чем от во­ды. Ка­кое же ко­личество вре­мени я про­вёл в об­нимку с у­нита­зом, вы­пав из реальнос­ти?

Я по­дошёл к ок­ну и ос­то­рож­но, дву­мя пальца­ми, о­тод­ви­нул што­ру.

На у­лице — ни­чего.

Мо­лоч­ная мгла. Ту­ман стоит сте­ной, плот­ный, как ва­та. Зву­ков нет. Го­род, веч­но гу­дящий, веч­но спе­шащий — мол­чит.

Аб­со­лют­ная, ва­куум­ная ти­шина.

Мо­жет вый­ти на бал­кон? Рискнуть?

Се­рово­дород­ное амбре всё е­щё ви­сит в воз­ду­хе, хоть и не сби­вает с ног, как в на­чале. И­ли я прос­то при­нюхал­ся? От ме­ня са­мого сей­час не­сёт так, что га­зовая а­така по­кажет­ся пар­фю­мом.

Стоит ли откры­вать дверь на­ружу?

Ра­ди че­го?

Ра­ди но­вой пор­ции я­да?

Но ведь газ — и­ли что э­то бы­ло — у­же про­ник в квар­ти­ру. Он у­же сде­лал своё де­ло. И не у­бил ме­ня…

И­ли… у­бил, и всё э­то — всё, что я сей­час ви­жу и чувствую — э­то у­же не жизнь?